Сталин молча опустил веки.

Вошли двое офицеров с синими просветами и синими кантами МГБ на золотых погонах. Двигаясь невероятно слаженно и четко, остановились на полпути между дверью и столом. Замерли, вытянув руки по швам. В правой руке каждый держал большой синий конверт, прошнурованный и запечатанный. Высокий блондин с простоватым славянским лицом, чем-то крайне напоминавший киноартиста Охлопкова в молодые годы, и узкоглазый, черноволосый азиатский человек, на голову пониже напарника.

Высокая дверь бесшумно закрылась за Поскребышевым. Сталин подошел ближе, держа погасшую трубку в опущенной руке, и долго разглядывал обоих желтыми тигриными глазами – его знаменитый магнетический взгляд, которого однажды не выдержал даже старая лиса Черчилль. Потомок герцогов самонадеянно решил было встретить Императора сидя, однако не выдержал, вскочил, вытягиваясь в струнку, словно юный кадет, подсознательно почуяв, что герцоги все же обязаны склоняться перед императорами…

Ни один из офицеров не опустил глаз, не отвел взгляда. И Сталину это понравилось. Холуев он терпел и принужден был ими пользоваться, как всякий владыка, но – не любил. Вот и сейчас для задуманного холуи совершенно не годились…

– Итак… – сказал он, постаравшись, чтобы голос звучал мягко, по-домашнему. – Майор Безруких… из староверов. Из старинной староверской фамилии.

– Товарищ Сталин…

– Торопитесь заверить товарища Сталина, что вы неверующий? Может, это и правильно, что вы неверующий. А может, и нет… Товарищ Сталин когда-то сам был семинаристом… – он чуть заметно улыбнулся. – С тех пор многое переменилось и в стране, и в товарище Сталине, но товарищ Сталин, скажу вам откровенно, не забывает и о чисто разведывательном аспекте проблемы – поскольку существование Господа Бога пока что невозможно проверить агентурно-оперативными методами, право на существование имеют все без исключения версии… – Он перевел взгляд на черноволосого крепыша. – Капитан Цеден-саргол, тохарец… Это правда, что тохарцев когда-то называли эллинами Центральной Азии?